The outcomes of the recent NATO summit in Ankara have triggered a wave of conflicting assessments across global media. Most analysts remain fixated on superficial narratives: debating whether Donald Trump is prepared to «dismantle» or «abandon» the North Atlantic Treaty Organisation, and obsessing over rhetoric that many find baffling and unpredictable. However, beneath this facade lies a tectonic process, the essence of which has gone virtually unnoticed.

Trump is not liquidating NATO. He is transforming, reconstructing, and reshaping the Alliance into an entirely different organization—one with a fundamentally new nature, structure, and core values. And alongside NATO, Trump is reshaping Europe itself.

From State Bureaucracy to Technological Corporations

Any complex geopolitical system relies on foundational principles and key beneficiaries. Historically, NATO was established as a classic military-political alliance of nation-states. In this legacy model, decisions were made exclusively by two forces:

1. The State Apparatus (political elites and high-ranking bureaucrats).

               Итоги недавнего саммита НАТО в Анкаре вызвали шквал противоречивых оценок в мировых медиа. Большинство аналитиков зациклились на рассуждениях о том, готов ли Дональд Трамп «развалить» или «покинуть» Североатлантический альянс, на его для многих непонятной и непредсказуемой риторике. Однако за этим фасадом скрывается тектонический процесс, суть которого осталась практически незамеченной.

Трамп не ликвидирует НАТО. Он трансформирует, реконструирует и перестраивает Альянс в совершенно другую организацию — с принципиально иной природой, структурой и базовыми ценностями, а с НАТО Трамп перестраивает и Европу.

От государственного аппарата к технологическим корпорациям

Любая сложная геополитическая система держится на фундаментальных принципах и ключевых бенефициарах. Исторически НАТО создавалось как классический военно-политический союз государств. В этой старой модели решения принимались исключительно двумя силами:

1. Государственным аппаратом (политическими элитами и высокопоставленными чиновниками).

2. Военным руководством (генералитетом).

Похожим образом функционировал и советский Варшавский договор: партийная верхушка и силовики определяли вектор развития.

Сегодня эта модель уходит в прошлое. (далее…)

The desire to integrate into the Western civilizational and economic sphere is a long-term vector that both Ukraine and Russia have declared and attempted to pursue, albeit in different periods and in different forms. Yet every single time, this process hits a dead end, running into an invisible but insurmountable wall. Ultimately, everything devolves into military or geopolitical clashes, while genuine economic interaction, integration, and convergence with the Western world fail to materialize.

Furthermore, Russia, Ukraine, and other states formed from the former republics of the USSR encounter identical problems when attempting to integrate their economic and political systems with other nations worldwide that are actively developing the most advanced forms of financial and economic organization. Modern China serves as a prime example.

The root cause of these failures lies not in the political will of leaders, but in a profound mismatch and systemic incompatibility. (далее…)

Стремление интегрироваться в западное цивилизационное и экономическое пространство — долгосрочный вектор, который декларировали и пытались реализовать как Украина, так и Россия (пусть и в разные периоды, и в разных формах). Однако всякий раз этот процесс заходит в тупик, упираясь в невидимую, но непреодолимую стену. В конечном счете всё сводится к военным или геополитическим столкновениям, а полноценного экономического взаимодействия, интеграции и слияния с западным миром не происходит.

Более того, те же проблемы у России, Украины и других стран, созданных в бывших республиках СССР, возникают, когда они пытаются интегрировать свои экономические и политические системы с другими государствами мира, где активно развиваются наиболее передовые формы организации финансов и экономики. Современный Китай является характерным примером.

Причина этих неудач кроется не в политической воле лидеров, а в глубоком несоответствии и несовместимости систем. После распада СССР на постсоветском пространстве была построена лишь усеченная, искаженная модель, пародия на западные институты демократии и управления. (далее…)

At first glance, the premise that oil refinery owners benefit from Ukrainian drone attacks on their own facilities sounds like an absurd conspiracy theory. Fires, destroyed distillation columns, halted production lines, and billions in repair losses amid a sanctions-induced equipment shortage all seem like a devastating blow to the business.

However, the privatization of Soviet industry in the 1990s, the laws of the Russian commodities economy, and the specific nature of state regulation during Vladimir Putin’s rule have created a unique paradox. The current system of state administration and ownership of large state and private corporations has enabled large vertically integrated oil companies (VIOCs) to not only minimize the damage from these attacks but also find ways to extract colossal financial benefits from the crisis.

1. A Windfall of Subsidies: The Fuel Damper and Reverse Excise Duty

The main source of the oil companies’ paradoxical earnings in this crisis is the state subsidy system, specifically the fuel damper mechanism and the reverse excise duty on oil. (далее…)