Валерий Морозов

Теракт на Кудринской площади в Москве, где во время празднования дня рождения был ранен командующий Воздушно-космическими силами (ВКС) генерал-полковник Александр Чайко, открыл новый этап в понимании характера современных угроз. В результате взрыва в элитном ресторане пострадали сам генерал и его дочь Мария, а её муж Даниил Перебрий, бизнесмен, погиб.

Первичная реакция общественности логично указывала на спецоперацию украинских спецслужб. Однако странное молчание официальной Москвы и детали организации взрыва заставляют аналитиков рассматривать альтернативные, более глубокие версии.

1. Молчание Кремля и брешь в системе безопасности

Ресторан на Кудринской площади находится в здании, традиционно курируемом силовыми структурами, а само мероприятие проходило под явным внешним контролем ФСБ и армейских спецподразделений.

Если акцию организовали ВСУ или СБУ, это означает наличие в Москве агентурной сети высокого уровня, способной отслеживать перемещения высшего генералитета в режиме реального времен.

По прошествии почти недели с момента теракта руководство Минобороны и спецслужб РФ не сделало жестких политических заявлений, ограничившись скомканными комментариями дипломатов. (далее…)

The protracted geopolitical conflict in Ukraine has reached a stage where classical concepts of sovereignty and state borders no longer apply. As has already occurred in Palestine and Gaza, shifts in how the future of the South Russian region is perceived are taking place simultaneously in the West, in Russia, and within Ukraine itself. Politicians and analysts are coming to realize that there will be no return to pre-war borders nor a preservation of a unified state space in its previous form.

Military, technological, and economic processes are shaping a new reality in which Ukrainian territory is effectively being partitioned as a region not into two, but into three fundamentally distinct functional parts.

Part 1: Integrated Territories (East)

Territories held by the Russian army and legally codified in the Constitution of the Russian Federation. In the West and in Kyiv, there is growing recognition that neither Europe nor the US possesses the resources to forcibly reclaim these lands through military or diplomatic means. (далее…)

Затянувшийся геополитический конфликт вокруг Украины вышел на этап, где классические представления о суверенитете и государственных границах больше не работают. Как это произошло уже в Палестине, в Газе, изменения в восприятии будущего южно-русского региона происходят одновременно на Западе, в России и внутри самой Украины. Политики и аналитики всё четче осознают: возврата к довоенным границам или сохранению единого государственного пространства в прежнем виде уже не будет.

Военные, технологические и экономические процессы формируют новую реальность, в которой украинская территория фактически делится как регион не на две, а на три принципиально разные функциональные части.

Часть 1: Интегрированные территории (Восток)

Территории, занятые российской армией и юридически зафиксированные в Конституции РФ. На Западе и в Киеве растет признание того факта, что ни военными, ни дипломатическими средствами у Европы и США нет ресурсов для силового возврата этих земель. Попытки удерживать эту тему на переговорах уступают место фиксации реальной линии фронта. (далее…)

Today’s military conflict between Russia and Ukraine has gone far beyond a classical clash between two regular armies. It is now necessary to speak of a fundamental turning point: we are witnessing a shift from a war of attrition targeting manpower and armoured vehicles to a confrontation driven by the destruction of the adversary’s technological capacity to resist.

The primary drivers of this transformation are artificial intelligence, hybrid cloud management structures, and the direct participation of transnational tech corporations in military operations—both at the planning stage and on the battlefield.

1. «Kill Zones» and the New Frontline Architecture

The nature of combat along the line of contact has changed radically under the influence of AI and drone systems:

• The «Kill Zone» Concept: Created by small drones, these zones have expanded from a few kilometres to 30–40 km deep into the territory on both sides of front-line.

Сегодняшний военный конфликт между Россией и Украиной вышел далеко за рамки классического столкновения двух регулярных армий. Сейчас необходимо говорить о фундаментальном переломе: на наших глазах происходит смещение от войны на истощение живой силы и бронетехники к противостоянию через уничтожение технологической способности противника к сопротивлению.

Главными факторами этой трансформации стали искусственный интеллект, гибридные облачные структуры управления и непосредственное участие в военных операциях, — как на уровне планирования, так и непосредственно в боевых операциях, -транснациональных технологических корпораций.

1. «Зоны поражения» и новая архитектура фронта

Характер боевых действий на линии соприкосновения кардинально изменился под воздействием ИИ и беспилотных систем:

• Концепция «зон поражения» (kill zones), создаваемая малыми ДРОНами, расширилась с нескольких километров до 30–40 км вглубь территории. В этой полосе любое перемещение техники или группы солдат незамедлительно выявляется и уничтожается. Это заставило обе стороны отказаться от использования крупных подразделений: на переднем крае действуют группы всего по 2–3 человека.