Валерий Морозов

In the global media space—be it Western think tanks, Ukrainian telethons, or Russian state propaganda and independent bloggers—what is happening on the front lines and in the rear is described in an extremely primitive, two-dimensional plane.

We are presented with convenient, easy-to-understand pictures: here is a map, here are arrows, here are state borders, here are cities, enterprises, and logistics hubs. Within the framework of this flat perception, the war is presented as an ordinary exchange of strikes. Analysts eagerly argue over whose drone is more effective, claim that “the war of cities and strikes on infrastructure will not decide the outcome of the war,” and assert that “everything will be decided directly on the line of contact.”

Behind this superficial noise lies a catastrophic lack of understanding of how historical processes, global systems, and social structures function. Things are not merely “not good”—everything is fundamentally wrong. (далее…)

В мировом медиапространстве — будь то западные аналитические центры, украинские телемарафоны или российская государственная пропаганда и независимые блогеры — происходящее на фронте и в тылу описывается в предельно примитивной, двухмерной плоскости.

Нам рисуют удобные, понятные картинки: вот карта, вот стрелочки, вот границы государств, вот города, предприятия и логистические узлы. В рамках этого плоского восприятия война преподносится как обычный обмен ударами. Аналитики наперебой спорят о том, чей «дрон» эффективнее, заявляют, что «война городов и удары по инфраструктуре не решат исход войны» и что «всё решится непосредственно на линии боевого соприкосновения».

За этим поверхностным шумом скрывается катастрофическое непонимание того, как устроены исторические процессы, мировые системы и социальные структуры. Всё не просто «не хорошо» — всё фундаментально плохо.

1. Иллюзия «плоской карты» и забытая история систем

Современная аналитика совершает ту же ошибку, что и советская историография со второй половины XX века. Из реальной истории убираются ключевые механизмы, стоявшие за созданием систем. (далее…)

Strikes on Wildberries warehouses and recent news regarding the arrest in Stuttgart of a Ukrainian citizen—an agent of the Russian intelligence services who used Ukrposhta to mail packages containing specialized radio beacons—have illuminated a phenomenon that many long preferred not to discuss publicly.

This is not merely a matter of isolated acts of sabotage or the destruction of logistics hubs. What is unfolding exposes two fundamental shifts: the emergence of a new technological assembly line of war and a catastrophic mental divide between the governance styles of post-Soviet elites and the Western political class.

1. The Assembly-Line War of Beacons: From Dudayev to Wildberries

When Putin comments on the strikes against Wildberries in the vein of «Yes, there is damage, but it is not significant for the state and the economic system,» he misses the main point. The issue is not the financial losses of a single marketplace, but the successful field-testing of a fundamentally new sabotage technology. (далее…)

Удары по складам Wildberries и недавние новости о задержании в Штутгарте украинского гражданина, агента российских спецслужб, отправлявшего через «Укрпочту» посылки со специальными радиомаяками, подсветили феномен, о котором долгое время предпочитали не говорить публично.

Дело не просто в отдельных диверсиях или уничтожении логистических хабов. Происходящее обнажило два фундаментальных сдвига: появление нового технологического конвейера войны и катастрофический ментальный разрыв между стилем управления постсоветских элит и западного политического класса.

1. Конвейерная война маячков: От Дудаева до Wildberries

Когда Путин комментирует удары по Wildberries в духе: «Да, ущерб есть, но он не существенен для государства и экономической системы», он упускает главное. Речь идет не об убытках отдельного маркетплейса, а об успешной обкатке принципиально новой диверсионной технологии.

В конце 1980-х и в 1990-х годах — в частности, во время войны в Чечне — использование радиомаячков для наведения высокоточного оружия было штучной, филигранной операцией спецслужб. Именно так, через сигнал спутникового телефона, был ликвидирован Джохар Дудаев. (далее…)

A simplified view of second-tier diplomacy («Track II») prevails in society, and even among the ruling elites of Ukraine and Russia. To many, it appears to be nothing more than a closed room where influential figures quietly gather to «surreptitiously carve up a map» or divide spheres of influence.

However, this is a profound misconception. Genuine «Track II» diplomacy is an entirely different instrument. It is not an arena for formal haggling («whether we slice off this piece of Donbas or not»). It is a mechanism for generating fundamentally new ideas when official policy («Track I») hits a dead end, and society and the media are consumed by «sound and fury,» mutual accusations, and hatred.

To understand how a peace process for Ukraine and Russia could function today, one must analyse the key conditions under which Track II can yield results at all. (далее…)