Валерий Морозов

The architecture of the modern world is undergoing a rapid transformation. Before our eyes, the era of familiar globalism is drawing to a close, giving way to a model of macro-regions—independent, self-sufficient, and equal centкes of culture, intelligence and power.

The United States, under the leadership of Donald Trump, clearly understands itself as the leader of its own macro-region (the MAGA concept).

China, under the leadership of Xi Jinping, traditionally views itself as the historic Middle Kingdom—a distinct civilization building an independent technological and financial ecosystem. India behaves in a similar fashion. These are subjective, independent civilizations, the «continents» that may compete or cooperate, but always speak to one another as equals.

Against this backdrop, Europe and Russia are exhibiting a deep systemic crisis. The roots of today’s conflict—ranging from military actions in Ukraine to sanction wars and the degradation of ties between Europe (most prominently exemplified by Germany) and Russia—lie in a single shared problem: the loss of leadership thinking and a voluntary abandonment of macro-regional status.
(далее…)

Архитектура современного мира стремительно перестраивается. На наших глазах завершается эпоха привычного глобализма и оформляется модель макрорегионов — самостоятельных, самодостаточных и равноправных центров силы.

США под руководством Дональда Трампа четко осознают себя лидером своего макрорегиона (концепция MAGA). Китай под руководством Си Цзиньпина традиционно видит себя историческим Срединным государством — самобытной цивилизацией, строящей независимую технологическую и финансовую экосистему. Схожим образом ведет себя Индия. Это субъектные, независимые «материки», которые могут соперничать или сотрудничать, но говорят друг с другом на равных.

На этом фоне Европа и Россия демонстрируют глубокий системный кризис. Корни происходящего сегодня конфликта — от военных действий в Украине до санкционных войн и деградации связей между Европой, где самый ярким примером является ФРГ, и РФ — лежат в одной общей проблеме: потере лидерского мышления и добровольном отказе от статуса самостоятельного макрорегиона.

1. Ловушка «младшего партнера»: Синдром Европы и России

Главный дефект современной европейской и российской политики — это психология пребывания «в шеренге», стремление быть лишь ведомой частью чьего-то чужого проекта.
(далее…)

В настоящее время, летом 2026 года, происходит качественный перелом в ходе войны между Россией и Украиной. Искусственный интеллект и техно-корпорации начали активно изменять архитектуру конфликта, фокус боевых действий сместился с физического уничтожения техники и подразделений военнослужащих на охоту за системами энергоснабжения, управления, логистики, связи и центрами принятия решений, и война перешла к черте, за которой конфликт между Россией и Украиной неизбежно перейдет в прямую войну России с Западом.

Но и это не все качественные изменения, которые происходят на фронте или вызваны войной. Нынешняя война из противостояния армий воюющих государств трансформировалась в столкновение вооруженных сил и традиционных государственных структур с новейшими транснациональными технологическими экосистемами.

Итак, остановимся на некоторых процессах подробнее:

1. Создание «киллзон» на сотни тысяч квадратных километров

В этой войне Украина и Запад постоянно имеют инициативу. Практически все качественные изменения инициируются именно Киевом, США и Европой. Россия является реагирующей на эти изменения, догоняющей стороной.
(далее…)

События лета знаменуют собой концептуальный перелом в ходе войны между Россией и Украиной. Фокус боевых действий окончательно сместился с физического уничтожения техники на охоту за системами управления, связи и принятия решений. То, что мы наблюдаем сегодня, — это не просто противостояние армий, это столкновение традиционных государственных структур с новейшими транснациональными технологическими экосистемами.

1. Охота за «мозговыми центрами» и кризис ПВО

В последние месяцы Россия действительно кардинально изменила тактику, сделав приоритетной целью командные пункты противовоздушной обороны (ПВО) и узлы связи ВСУ. Если раньше удары носили более распределенный характер, то теперь ставка делается на «ослепление» системы.

Удары по центрам управления ПВО преследуют четкую цель: разрушить единую сеть координации. Современная ПВО эффективна только тогда, когда радары, пусковые установки и командные центры работают как единый цифровой организм. Выбивание «мозга» этой системы приводит к тому, что локальным расчетам (в том числе комплексов Patriot) приходится работать в автономном режиме, что резко снижает их эффективность и оставляет «слепые зоны», через которые проходят ракеты и дроны.
(далее…)

The outcomes of the recent NATO summit in Ankara have triggered a wave of conflicting assessments across global media. Most analysts remain fixated on superficial narratives: debating whether Donald Trump is prepared to «dismantle» or «abandon» the North Atlantic Treaty Organisation, and obsessing over rhetoric that many find baffling and unpredictable. However, beneath this facade lies a tectonic process, the essence of which has gone virtually unnoticed.

Trump is not liquidating NATO. He is transforming, reconstructing, and reshaping the Alliance into an entirely different organization—one with a fundamentally new nature, structure, and core values. And alongside NATO, Trump is reshaping Europe itself.

From State Bureaucracy to Technological Corporations

Any complex geopolitical system relies on foundational principles and key beneficiaries. Historically, NATO was established as a classic military-political alliance of nation-states. In this legacy model, decisions were made exclusively by two forces:

1. The State Apparatus (political elites and high-ranking bureaucrats).