Валерий Морозов

Очередные мирные инициативы и планы урегулирования конфликта в Украине снова разбиваются о суровую реальность. Причина этого проста и одновременно фундаментальна: мировые лидеры и дипломаты пытаются решить катастрофу XXI века устаревшими бюрократическими инструментами века прошлого.

Центральный элемент большинства предлагаемых планов — создание классической «буферной зоны» с разводом войск и вводом международных наблюдателей. Однако в эпоху современных технологических войн эта концепция не просто неэффективна — она абсолютно нежизнеспособна.

1. Закат эпохи буферных зон: Новые войны — новые реальности

Буферная зона — это продукт мышления времен Первой и Второй мировых войн. Предполагалось, что если развести тяжелую технику и армейские корпуса на 30–50 километров, то сторона-агрессор теряет возможность для внезапного удара.

Сегодня эта логика полностью разрушена:

• Фактор технологического контроля.Наглядный пример — судьба тяжелой бронетехники. Западные танки стоимостью в миллионы долларов стоят в лесополосах в Украине, не участвуя в маневренных боях, так как уничтожаются FPV-дронами и высокоточными средствами поражения быстрее, чем успевают выдвинуться на позиции.

The situation in which Ukraine’s financial system finds itself today is characterized by a lack of deep structural reforms and a high dependence on external Western financing. However, within this crisis lies a unique historical opportunity.

When the traditional system is not fully functional and a country faces the task of rebuilding devastated areas, a «blank slate» (open field) emerges. On this canvas, a fundamentally new, highly efficient financial and economic model can be built—one capable of delivering a technological and economic breakthrough.

1. The Concept of a Special Economic Zone and Joint Territories

Following the cessation of active hostilities, the question of rebuilding the regions most affected by destruction or possessing a complex legal and political status (for example, territories east of the Dnieper) will inevitably arise.

The idea of creating a «buffer zone» has no future and is unacceptable to Moscow. (далее…)

Ситуация, в которой оказалась финансовая система Украины, сегодня характеризуется отсутствием глубоких структурных реформ и высокой зависимостью от внешнего западного финансирования. Однако в этом кризисном состоянии кроется и уникальный исторический шанс.

Когда традиционная система не функционирует в полном объеме, а перед страной стоит задача восстановления разрушенных территорий, возникает «чистый лист» (открытое поле). На этом пространстве можно выстроить принципиально новую, высокоэффективную финансовую и экономическую модель, которая способна стать технологическим и экономическим прорывом.

1. Концепция Особой Экономической Зоны и Совместных Территорий

После прекращения активных боевых действий неизбежно встанет вопрос о восстановлении регионов, наиболее пострадавших от разрушений или имеющих сложный правовой и политический статус (например, территорий к востоку от Днепра).

Идея создания «буферной зоны» не имеет перспектив и неприемлема для Москвы.

Вместо попыток внедрить устаревшие бюрократические механизмы предлагается создать особую международную экономическую зону, функционирующую на принципах независимого управления и международной поддержки при сохранении политического и государственного суверенитета Украины и России (в соответствии с достигнутыми в рамках переговорного процесса договоренностями). (далее…)

While global attention is fixed on the front line and reciprocal strikes, the main process remains in the shadows: the systemic degradation of institutions inherited from the late USSR.

The destruction of Ukrainian statehood, infrastructure, and society is merely the first, most visible phase of the global crisis across the post-Soviet space. However, within Russia itself, a no less dangerous, deep-seated systemic crisis is brewing. It is caused less by the asymmetric «pinpricks» of the Armed Forces of Ukraine than by internal historical flaws that continue to block the normal development of the state.

To understand why the modern Russian model built a guarantee of its own destruction into its foundations, one must turn to the secret origins of the Soviet system, the fate of cybernetics, and the mechanics that gave birth to the shadow state.

1. The Origins of Falsification: Bogdanov’s Tektology and the Ban on Artificial Intelligence

The main myth upon which the post-Soviet economy was constructed states: «Capitalism is the market, and socialism is the plan. (далее…)

Пока мировое внимание приковано к линии фронта и взаимным ударам, в тени остается главный процесс: идет системная деградация институтов, унаследованных от позднего СССР.

Разрушение украинской государственности, инфраструктуры и общества — это лишь первая, наиболее видимая фаза глобального кризиса post-Soviet пространства. Однако в самой России зреет не менее опасный, глубинный системный кризис. Он вызван не столько асимметричными «уколами» ВСУ, сколько внутренними историческими пороками, которые до сих пор блокируют нормальное развитие государства.

Чтобы понять, почему современная российская модель заложила внутри себя гарантию собственного разрушения, необходимо обратиться к секретной истокам советской системы, судьбе кибернетики и механике возникновения теневого государства.

1. Истоки фальсификации: Тектология Богданова и запрет на искусственный интеллект

Главный миф, на котором выстроилась постсоветская экономика, звучит так: «Капитализм — это рынок, а социализм — это план. Следовательно, любое планирование — это советский пережиток и зло».

Этот искаженный нарратив скрывает подлинную историю. В 1920-х годах один из главных идеологов и организаторов большевизма Александр Богданов создавал «тектологию» — всеобщую организационную науку. (далее…)