На первый взгляд, тезис о том, что владельцам нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ) выгодны атаки украинских беспилотников на их собственные объекты, звучит как абсурдная теория заговора. Пожары, уничтоженные ректификационные колонны, остановка производственных линий и миллиардные убытки на ремонт в условиях санкционного дефицита оборудования — всё это кажется сокрушительным ударом по бизнесу.
Однако приватизация советской промышленности в 1990-х годах, законы российской сырьевой экономики и специфика государственного регулирования периода правления Владимира Путина создали уникальный парадокс. Нынешняя система государственного управления и владения крупными государственными и частными корпорациями создала возможности для крупные вертикально-интегрированные нефтяные компании (ВИНК) не просто минимизировать ущерб от этих атак, но и находить способы извлечь из кризиса колоссальную финансовую выгоду.
1. Золотой дождь субсидий: Топливный демпфер и обратный акциз
Главный источник парадоксального заработка нефтяников в условиях кризиса — это государственная система субсидирования, а именно механизм топливного демпфера и обратного акциза на нефть.
Демпферный механизм задумывался для того, чтобы сдерживать цены на АЗС внутри России. Если мировые цены на нефтепродукты выше условных внутренних, государство доплачивает нефтяникам разницу из бюджета, чтобы им было выгодно продавать топливо внутри страны, а не вывозить его за рубеж.
Когда из-за ударов БПЛА производство бензина и дизеля падает (например, после волны ударов добыча и переработка бензина в РФ местами проседала на 20–25%), на внутреннем рынке возникает дефицит. Оптовые цены на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже (СПбМТСБ) мгновенно взлетают. Рост биржевых цен автоматически запускает формулу, по которой государство резко увеличивает выплаты компаниям.
По данным отчетности, только за весенние месяцы правительство выплатило нефтяным компаниям в качестве компенсаций и обратного акциза огромные суммы — счет пошел на сотни миллиардов рублей (около 10 млрд долларов суммарно). Таким образом, сокращение реального производства компенсируется прямым перераспределением средств из государственного бюджета в карманы нефтяных магнатов.
2. Экспорт сырой нефти вместо дешевой переработки
Для владельцев ВИНК («Роснефть», «Лукойл», «Газпром нефть» и др.) нефтепереработка внутри России долгое время была скорее социальной обязанностью и низкомаржинальным бременем, нежели сверхприбыльным бизнесом. Куда выгоднее продавать за рубеж сырую нефть.
Когда украинский дрон выводит из строя установку первичной переработки (например, АВТ-6), завод физически не может перерабатывать нефть. Куда уходит это сырье?
- Оно перенаправляется в порты (Новороссийск, Приморск, Усть-Луга) и уходит на экспорт в сыром виде (в Индию, Китай и другие страны).
- Продажа сырой нефти на теневом или легальном мировом рынке зачастую приносит «быстрые» доллары и юани, освобождая компании от необходимости тратиться на сложную логистику, очистку и сбыт дешевого топлива внутри РФ.
3. Искусственный дефицит и рост розничных цен
Любой кризис предложения — это повод для пересмотра цен. Из-за повреждений крупнейших заводов (таких как Московский НПЗ, заводы в Татарстане и на юге страны) предложение топлива падает, а летний спрос остается высоким.
Владельцы НПЗ используют этот аргумент как идеальный рычаг давления на правительство:
- Снятие ограничений: Компании добиваются ослабления экологических стандартов (например, разрешения выпускать менее качественный бензин Евро-3, Евро -2, которые дешевле в производстве).
- Повышение цен: Под предлогом «необходимости поиска средств на дорогостоящий ремонт» лоббируется рост оптовых и розничных цен на АЗС. Рост цен на заправках даже на 1,5–2 рубля за литр приносит сетям АЗС миллиардные дополнительные доходы, которые с лихвой окупают затраты на покупку новых деталей.
4. Страховые выплаты и государственные льготы на модернизацию
Хотя на фоне участившихся атак страховой рынок начал ужесточать правила (вплоть до попыток исключить «простой из-за ударов БПЛА» из стандартных страховых пакетов), крупные государственные и окологосударственные холдинги получают прямую финансовую помощь от Минэнерго и Минфина.
Удары беспилотников переводят любые разрушения в категорию форс-мажора. Это позволяет владельцам НПЗ:
- Законно сдвигать перед государством без уплаты штрафов сроки модернизации заводов, которые построены еще в советское время и были приватизированы почти бесплатно.
- Требовать льготные кредиты, субсидии и обнуление пошлин на импорт дефицитного оборудования (которое приходится закупать в обход санкций через третьи страны по завышенным ценам) и таким образом решать возникшие в результате войны и санкций Запада проблемы.
Резюме: Кому война, а кому — демпфер
Для рядового потребителя и государства удары по НПЗ — это чистый убыток: дефицит на заправках, угроза карточной системы (ограничений на отпуск топлива в регионах) и истощение федерального бюджета.
Однако для топ-менеджмента и владельцев нефтяных корпораций эта ситуация превратилась в беспроигрышную лотерею. Завод стоит — но сырая нефть идет на экспорт за валюту. Топлива мало — но цены на него растут. Объемы упали — но государство компенсирует это гигантскими траншами по демпферу. В условиях деформированной военной экономики разрушения инфраструктуры стали для олигархов еще одним легальным способом максимизации прибыли за счет государственного бюджета и карманов рядовых автовладельцев.
И еще одно важное обстоятельство: главными выгодополучателями от этих ударов становятся чиновники, ибо именно они обеспечивают возмещения корпорациям, прикрывают их нежелание защищать свою собственность, часто устаревшую и требующую ремонта и модернизации, обеспечивают законность новых цен, прикрывают от расследований и обвинений, и за все это они имеют свою долю от доходов.
