(Почему американская механика «дожима» часто не работает в Украине, а переговоры в Нью-Йорке могут привести в очередной тупик)

Конец сентября 2026 года фиксирует фундаментальный перелом не только в противостоянии России и Запада, но и в самой архитектуре управления международными конфликтами. События вокруг дипломатического турне Владимира Зеленского — от негласной встречи в Ирландии с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом до переговоров с Дональдом Трампом на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке — вышли за рамки обычной внешней политики.

Чтобы понять глубинный смысл происходящего, необходимо учитывать не только особенности и менталитет западной, российской и украинской дипломатии и спецслужб, но и традиционную для их народов модель договоренностей и специфику политической культуры.

1. Встреча в Ирландии: Логика спецслужб и жесткий ультиматум

Ключевой момент текущего кризиса произошел не в публичных кабинетах Нью-Йорка, а на промежуточной остановке в Ирландии. Встреча Зеленского с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом носила характер жесткой «разборки.

Рэтклифф — не классический дипломат, ориентированный на поиск компромиссов. Он представляет структуру, оперирующую языком досье, в которых собраны доказательства противоправной деятельности, информация о финансовых проводках и скрытых активах. Причина его прямого включения — исчерпание политических и дипломатических аргументов Вашингтона.

С большой вероятностью можно предположить, что перед Зеленским на стол были положены финансовые документы, учетные записи офшоров и списки зарубежной недвижимости самого Зеленского и ближайшего окружения киевского руководства.

Рэтклиффом была сформулирована классическая англосаксонская альтернатива — либо прямое подчинение стратегии США, либо разоблачения, обвинения и полная юридическая и финансовая ликвидация.

В американской системе координат данная «вилка» оставляет всего два сценария:

1. Первый вариант (силовой): отказ от условий Вашингтона ведет к конфискации зарубежных активов, передаче их в контролируемый США фонд, а затем в бюджет Украины, и запуску серии уголовных дел.
2. Второй вариант (управляемый выход): согласие на энергетическое перемирие, запуск переговоров с целью завершения войны и установления прочного мира, проведение выборов в Украине и передача власти согласованной Вашингтоном фигуре (например, Валерий Залужный, Кирилл Буданов или Михаил Федоров) под гарантии безопасности.

2. Механика «кремлевских разборок» и корпоративный «дожим»

У Дональда Трампа все чаще возникают проблемы, вызванные тем, что его привычки сталкиваются с особенностями национального политического мышления лидеров других государств. Назначенная в Нью-Йорке встреча Трампа и Зеленского — наглядная демонстрация того, как сбивается с ритма традиционный американский механизм «силового дожима» (pressure and deal), когда противник использует тактику демонстративного согласия с последующим саботажем.

В корпоративном и государственном секторе США столетиями оттачивалась определенная стратегия разрешения острых конфликтов. Когда американская система ловит партнера из стран бывшего СССР на коррупции, нарушениях законов или ошибках с последующим выводом средств на Запад или скрытых схемах отмывания денег, она действует по алгоритму:

1. Фиксация нарушений, сбор доказательной базы (банковские проводки, номера счетов, адреса купленной недвижимости).
2. Давление и создание условий «жесткой вилки»: ультиматум с позиции силы — либо полное юридическое и финансовое уничтожение, либо контролируемый отход на условиях США.
3. Оставление «окна выхода»: субъекту дают сохранить лицо или физическую свободу, но исключительно в границах заранее размеченного коридора.

Эта система работает в бизнесе и в отношениях с рациональными игроками. Классический пример из практики 1990-х годов, описанный мною в книге «Войти в Кремль»: когда на закрытых переговорах в Московском Кремле из-за пропажи миллионов долларов при реконструкции Большого Кремлевского дворца финансовый управляющий американской корпорации предъявил российским силовикам, совершившим хищения, четкие данные о возможном аресте их зарубежной недвижимости, руководству спецслужб пришлось признать поражение и принять предложенные условия.(1)

В американской картине мира после слова «договорились» процесс считается закрытым.

3. Цивилизационный разрыв трех ментальностей

Главная причина, по которой попытки Трампа заставить Зеленского выйти на соглашение могут сорваться, кроется в глубоком игнорировании цивилизационных особенностей менталитетов участников конфликта. Разные политические культуры воспринимают само слово «договор» принципиально по-разному:

А. Англосаксонская модель (США / Великобритания / ЕС)

Основана на договорном праве и балансе сил. Западные игроки выстраивают жесткую структуру («вилку»), дают оппоненту выбор и соблюдают условия до тех пор, пока система сохраняет устойчивость. Если параметры меняются, достигается новая договоренность, переписываются сами законы и правила, но в рамках легального поля и достигнутых в ходе борьбы договоренностей.

Б. Российская цивилизационная модель

Восходит к менталитету территориальных общин, прошедшему трансформацию через периоды Московского царства, Российской империи и СССР, когда существовали и взаимодействовали в форме «русской матрёшки» две ментальных модели: общинная и государственная. В этой «матрёшке» превалировали интересы государства, а также общинные традиции незыблемости данного слова и принятых обязательств. Если решение принято и вектор выбран («договорились»), система идет по этому пути до конца. В рамках договора допускается византийская игра за внутренние интересы, но сам базовый факт сделки признается константой (как сказал Лавров, «пацан сказал — пацан сделал»).

В. Украинская модель («Казачья вольница»)

Эта модель исторически сформировалась в условиях пограничья, отсутствия собственного государства, смены протекторатов (Великое княжество Литовское, Речь Посполитая, Российская империя) и институтов казачьего круга. Это культура быстрого, сиюминутного выбора («Любо!»), где принятое большинством решение не считается вечным обязательством и может быть изменено новым решением, отражающим волю большинства. Мнение большинства внутреннего круга является главным и доминирующем. Именно эта традиция и составляет основу «украинской демократии».

4. Феномен «окна и чердачка»: Стратегия саботажа

Проблема Трампа и его переговорной команды заключается в попытке применить классическую корпоративную схему к политической элите в Киеве.

Американцы ставят жесткие рамки: подписывай согласованное мирное соглашение, перестань наносить удары по инфраструктуре (НПЗ), возвращай средства или принимай условия Вашингтона. На переговорах Зеленский может продемонстрировать готовность и даже публично заявить: «Да, мы договорились, мы за мир, осталось согласовать один-два пункта». Американская сторона фиксирует успех, полагая, что «коридор» сработал.

Однако дальше вступает в силу мнения и интересов не только лично Зеленского, но и большинства его внутреннего круга, — психология саботажа через согласие. Получив от Трампа открытый «выход», украинская команда делает вид, что входит в него, но тут же пытается «выпрыгнуть в окошко, пролезть через чердак и зайти к переговорщикам сзади».

Ярким подтверждением этого стали события накануне Генассамблеи ООН. Несмотря на прямые сигналы Вашингтона прекратить эскалацию для сохранения переговорного фона, Украина осуществила атаки с применением 1600 дронов и ракет за один день, включая удары по НПЗ в Капотне. За 24 часа ударов были затрачены ресурсы на $160 млн при минимальной реальной эффективности, но достигнута главная цель — ущерб крупному НПЗ, яркая картинка и демонстративный срыв дипломатических договоренностей.

5. Три сценария эскалации и европейский контекст

Анализ причин, по которым Зеленский пошел на прямое обострение перед личной встречей с Трампом, указывает на три возможные мотивации:

1. Попытка поднятия ставок: Демонстрация «независимости» и попытка показать Вашингтону, что продавить Киев без учета его личных интересов не удастся, а игнорирование его позиции приведет к неуправляемому хаосу.
2. Давление внешних игроков (внутреннего круга): Выполнение установок «партнеров» или американских и европейских оппонентов Трампа, которым категорически невыгоден быстрый силовой запуск мирного соглашения по линии Вашингтон — Москва.
3. Отчаянный шаг перед неизбежным: Осознание того, что Трамп уже принял решение о смене политического руководства в Киеве, и попытка спровоцировать окончательный разрыв, чтобы переложить ответственность за поражение на США.

Одновременно, внутренний круг Зеленского и пространство для маневра в Европе стремительно сокращается:

• Германия: Внутриполитический кризис превращает Фридриха Мерца и руководство старых партий в тяжеловесов прошлых лет. В оппозиции и экспертных кругах ФРГ всё громче звучат требования провести расследования по ключевым инфраструктурным диверсиям (включая «Северные потоки»), восстановить импорт энергоносителей из России и переложить финансовые потери на сторону-инициатора кризиса.
• Франция: Смещение политического баланса в пользу правых сил (структуры Марин Ле Пен) неизбежно ведет к пересмотру объемов помощи и смене риторики в отношении Киева по американскому лекалу.
• Аудиторский нажим США: Требования вернуть деньги, потраченные предыдущей администрацией США, превращаются из предвыборных лозунгов в официальную позицию Белого дома.

В Итоге,

история с закрытыми переговорами в Кремле 1990-х годов и сегодняшняя дипломатическая дуэль в Нью-Йорке учат правовой и политической истине: любая схема «дожима» в России и Украине работает только тогда, когда у противника не остается незакрытой щели для маневра. Но и в этой ситуации противник может упереться и не пойти на компромисс.

К моменту встречи с Дональдом Трампом в Нью-Йорке Зеленский прибыл в статусе лидера, чьи возможности самостоятельного маневра перед Вашингтоном исчерпаны. Разговор с Трампом был лишь формальным закреплением того, что уже было продиктовано Рэтклиффом в Ирландии. Однако фундаментальная ошибка Белого дома заключается в убежденности, что принятый ультиматум автоматически гарантирует его исполнение.

США пытаются управлять украинским кризисом корпоративными методами, зажимая руководство в «финансовые вилки». Но без понимания того, что Украина сформировала собственную политическую культуру, где любые условия воспринимаются лишь как повод для поиска нового «чердачного выхода», эти «дожимы» могут приводить к новым кругам эскалации.

Главный вопрос ближайших недель — осознают ли в Вашингтоне и Москве, что перекрыть нужно не только официальные двери, но и все традиционные пути для негласного саботаж, и самое главное, — необходимо найти путь и способ трансформации государственной системы Украины и создания на ее территории экономики и общественной системы, защищенной от коррупции, заинтересованной в самостоятельном развитии и способной эффективно развиваться в условиях технологической революции.