Песенка Агаты Кристи про негритят продолжает воплощаться с удивительной точностью и быстротой. Всего лишь тройку дней назад определилась последняя пара «негритят», которыми оказались две дамы–министры: Тереза Мэй и Андреа Лэдсом. И вот уже

«Двое негритят легли на солнцепёке,

Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.»

Вчера днем, совершенно неожиданно для большинства консерваторов и других граждан Великобритании и ее окрестностей, Андреа Лэдсом «сгорела»: она объявила о том, что снимает свою кандидатуру и не будет участвовать в борьбе за место лидера консервативной партии и пост премьер-министра Великобритании.

Что она сказала при этом, какие она дала объяснения, конечно, имеет значение, как имеет значение платье для покойника. Важно, в чем хоронят, но гораздо важнее «жив или мертв» политик, и как его убрали, как он (она, в данном случае) «погорел(а)».

На этом сейчас и остановимся подробнее. Итак,

То, что в борьбу, в схватку за пост премьера идут серьезно, а не с целью пару недель потусоваться, понятно каждому.
(далее…)

Ну, что же… События развиваются по тому плану, который я набросал в предыдущих частях этой серии.

Первым из пяти «негритят», который встретил свою «политическую смерть», был Лиам Фокс. Правда, «гибель» его не была бесполезной: он прозвучал, и его вспомнили.

Вторым «негритенком» стал Стивен Крэбб. Он не стал дожидаться очередного голосования, которое состоялось в прошлый четверг, и заранее сам снял свою кандидатуру. Тоже понятно: прозвучал, набрал пару десятков голосов в свою поддержку среди членов парламента Великобритании от консервативной партии, раскрутился на будущее и избежал фразы: «проиграл и исключен из списка», что как-то неприятно иметь в своей биографии. Гораздо лучше звучит: «снял свою кандидатуру и отдал свой голос в поддержку Терезы Мэй», у которой, на первый взгляд, сейчас самые высокие шансы стать премьер-министром и лидером британских консерваторов, хотя это не так однозначно, но об этом потом….

В четверг, в связи с самоотводом Стивена Крэбба, в голосовании приняли участие трое оставшихся «негритят»: Тереза Мэй, Андреа Лидсом и Майкл Гоув.
(далее…)

Итонские мальчики, пошли вон! Железные леди и умники, приготовились!

Лев Толстой не любил Вильяма Шекспира. Он считал Шекспира пустоватым писателем, который описывает конфликты, вызванные примитивными желаниями и стремлениями, выдумывает интриги и накручивает нереальные эмоции, «полные шума и ярости».

Лев Толстой был неправ. Он не жил в Великобритании, иначе бы видел все, что описал Шекспир, в реальной жизни. Именно так: с предательством, коварством, убийствами политическими и натуральными, с «мелкими» для Толстого желаниями и эмоциями, которые зашкаливают и переходят в неконтролируемую ярость, прикрытую «лоскутами» политкорректности от Пола Смита или Бриони.

То, что сейчас происходит в британской политике не имеет аналогов в истории. Если бы Шекспир был жив, он днями и ночами бы сейчас просто записывал то, что происходит в Лондоне и вокруг, а посыльный мальчик каждый бы день бегал в театр, где актеры играли бы пьесу, прибавляя каждый день по новому акту. И никто ни на сцене, ни в зале не знал бы, что произойдет в следующей сцене, и чем все закончится.
(далее…)