Современный этап геополитического противостояния выявил глубинное системное сходство в эволюции государственных аппаратов России и Украины. В условиях затяжного конфликта и экстраординарных вызовов обе страны пришли к одной и той же точке институционального развития — формированию тотальной корпорации спецслужб, ставшей главным хребтом, мозгом и арбитром государственной власти.
Эта тенденция не возникла внезапно: она является прямым продолжением скрытых исторических процессов, уходящих корнями в советское прошлое, но адаптированных к реалиям XXI века с его кибервойнами, информационным доминированием и беспилотными технологиями.
Исторический генезис: От ВЧК к распаду СССР и «клану Ельцина»
Корни сегодняшнего засилья спецслужб лежат в скрытой истории коммунизма, которую я описал в своей книге «Секретная история коммунизма в России» (ValeryMorozov.com — https://valerymorozov.com/shop , Lulu — https://www.lulu.com/account/projects, https://kdp.amazon.com/en_US/bookshelf).
Созданная в декабре 1917 года как временный и сугубо исполнительный орган для борьбы с саботажем чиновников и спекуляцией на черном рынке, Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) запустила процесс формирования автономной силовой сверхструктуры. В партийных верхах эпохи Ленина к ЧК-ОГПУ относились с долей иронии, сравнивая первых чекистов с радикалами Французской революции, рискующими закончить на гильотине.
Однако ирония оказалась недальновидной. Созданная система постепенно переросла партийный контроль. Именно эта закрытая «корпорация спецслужб» (эволюционировавшая в КГБ) сыграла решающую роль в дестабилизации и последующем распаде СССР, а затем — в переформатировании власти в новой России.
В 1990-е годы в экспертной среде и медиа доминировал миф о «всевластии олигархов». В реальности так называемые олигархи первой волны (включая Бориса Березовского) изначально выполняли сугубо прикладную функцию — они были финансовыми «кошельками» внутрикремлевских силовых группировок, в частности, руководителей Службы безопасности президента (СБП) Александра Коржакова и директора Федеральной службы контрразведки/ФСК-ФСБ Михаила Барсукова.
Полноценный выход олигархов на передний план в 1996 году стал следствием жесткого конфликта в Кремле между руководством спецслужб и кланом Ельцина, с одной стороны, и представителями западных (прежде всего американских) корпораций, участвовавшими в реконструкции Большого Кремлёвского Дворца и других объектов Управления делами Президента РФ. Финансовое вливание в размере около 400 миллиардов долларов, необходимое для удержания власти Борисом Ельциным, было обусловлено жестким требованием Запада: зачистить «семью» от влияния спецслужб, контролировавших ключевые экономические потоки.
Результатом этой разборки стало громкое увольнение Коржакова, Барсукова и примкнувшего к ним вице-премьера Сосковца (дело о «коробке из-под ксерокса»)., а также арест в США управляющего делами президента Павла Бородина в 2001 году. Это все заставило спецслужбы перейти к более тонкой, долгосрочной стратегии, итогом которой стал транзит власти на рубеже 2000-х годов от Ельцина к Путину, который и был представителем силового блока, что держалось все эти годы в секрете.
Российский вектор: Цифровая крепость ФСО
Приход к власти выходцев из силовых структур в начале 2000-х годов ознаменовался периодом адаптации. В те годы пришедшие с Путиным руководители спецслужб, сменившие «ельцинских» управленцев, зачастую слабо ориентировались в прорывных гражданских технологиях. Внутри Кремля ходили ироничные анекдоты о совещаниях по кибербезопасности, где генералы охраны открыто признавали: «Мы — охрана, кирпичные стены стережем, нам мозги иметь не надо, нам надо знать, как ударить или пальнуть. Нам думать вредно».
(Один из таких эпизодов описан в моей книге «Кремлёвские стрельцы» — ValeryMorozov.com — https://valerymorozov.com/shop , Lulu — https://www.lulu.com/account/projects, https://kdp.amazon.com/en_US/bookshelf — ВМ)
К 2026 году ситуация изменилась зеркально. Информационная безопасность, контроль над радиоэфиром и защита от технологических угроз превратили Федеральную службу охраны из ведомства «физических барьеров» в надструктурный элемент государственного управления.
- Кадровый взрыв: За время проведения СВО центральный аппарат ФСО расширялся четыре раза. Очередное экстренное увеличение штата в середине 2026 года указывает на появление масштабных оперативных задач, не терпящих отлагательств.
- Технологический тоталитаризм: Понятие охраны первых лиц трансформировалось в тотальный контроль среды. ФСО получила полномочия регулировать частоты гражданской связи (вплоть до отключения базовых станций LTE ради работы РЭБ) и координировать общенациональные антидроновые программы.
- Информационный фильтр: Передача ФСО функций координатора экстренных служб системы «112» означает, что ведомство замкнуло на себя первичный сбор информации о любых ЧП, техногенных катастрофах и социальных рисках в государстве, став главным монополистом на предоставление объективной картины ситуации высшему руководству страны.
Украинский акцент: Рождение «Смерш 2.0»
В Украине процессы корпоративизации власти спецслужбами шли с определенной задержкой, но в условиях полномасштабной войны приобрели ультрарадикальные формы. Военное положение, поставившее на паузу классическую партийную политику и выборы, привело к демонтажу старой олигархически-парламентской модели.
Вокруг Владимира Зеленского сформировался монолитный силовой центр, который можно назвать «Смерш 2.0». Ключевые посты в государстве заняли кадровые офицеры спецслужб:
1.Кадровое доминирование:
Ключевые ведомства перешли под прямой контроль выходцев из спецслужб: СБУ возглавляет Александр Поклад, ГУР МО — Олег Иващенко, Министерство обороны — Евгений Хмара.
2.Перехват Офиса Президента:
Важнейшим этапом преодоления внутриэлитного раскола в Киеве стало назначение экс-главы ГУР Кирилла Буданова руководителем Офиса Президента, что завершило формирование чисто силового ядра вокруг главы государства.
3.Гибридная дипломатия:
Служба безопасности и военная разведка полностью перехватили классические функции МИД, самостоятельно ведя переговоры об обменах, транзите ресурсов, закупках оружия и стратегических контактах с Западом и Глобальным Югом.
Главное отличие украинской модели от российской — её нарочитая медийность. Украинские силовики стали публичными фигурами, завсегдатаями телеэфиров и главными ньюсмейкерами, полностью контролирующими национальное информационное поле, колл-центры и киберпериметр (включая мониторинг Telegram-сегмента через интеграцию баз данных вроде реестра «Оберег»).
Главный парадокс силовой вертикали: Кризис стратегии
Несмотря на внешнюю стабильность и жесткость сформированных в Москве и Киеве систем, они несут в себе фундаментальную уязвимость, характерную для любой корпорации спецслужб.
По своей институциональной природе спецслужбисты — это исполнители высокой квалификации. Они способны проводить тактические операции, подавлять внутреннюю оппозицию, выстраивать периметры безопасности и защищать объекты. Однако они органически не способны генерировать долгосрочные общественно-политические стратегии, экономические реформы и концепции будущего.
Владимир Зеленский, будучи выходцем из шоу-бизнеса, как и руководители его силового блока, действует в рамках реактивной, операционной логики. Государственная система, лишенная притока независимой интеллектуальной мысли, превращается в слепого исполнителя воли внешних кураторов — для Украины это западное разведывательное сообщество (ЦРУ, MI6), плотно опекающее местный силовой аппарат.
При этом в экспертном сообществе как на Западе, так и в Украине и России, все чаще звучит гипотеза о так называемом «заговоре спецслужб». Поскольку прямые и неформальные каналы связи между профессиональными силовиками России и Украины (а также их западными визави) никогда полностью не прерывались ради решения деликатных вопросов (обмены, транзит сырья, предотвращение ядерных инцидентов), именно эти закрытые корпорации могут в конечном итоге стать субъектами, которые договорятся за спинами номинальных политических лидеров.
И в Москве, и в Киеве «Левиафан спецслужб» пожирает или уже сожрал традиционную политику. Но построив идеальные цифровые и физические крепости, силовики оказались в ловушке: для выживания этих систем им жизненно необходимы гражданские интеллектуалы, способные предложить хоть какую-то стратегию выхода из глобального тупика, поскольку одними приказами, запретами частот и контрразведывательными режимами построить жизнеспособное будущее невозможно.
