Пока мировое внимание приковано к линии фронта и взаимным ударам, в тени остается главный процесс: идет системная деградация институтов, унаследованных от позднего СССР.

Разрушение украинской государственности, инфраструктуры и общества — это лишь первая, наиболее видимая фаза глобального кризиса post-Soviet пространства. Однако в самой России зреет не менее опасный, глубинный системный кризис. Он вызван не столько асимметричными «уколами» ВСУ, сколько внутренними историческими пороками, которые до сих пор блокируют нормальное развитие государства.

Чтобы понять, почему современная российская модель заложила внутри себя гарантию собственного разрушения, необходимо обратиться к секретной истокам советской системы, судьбе кибернетики и механике возникновения теневого государства.

1. Истоки фальсификации: Тектология Богданова и запрет на искусственный интеллект

Главный миф, на котором выстроилась постсоветская экономика, звучит так: «Капитализм — это рынок, а социализм — это план. Следовательно, любое планирование — это советский пережиток и зло».

Этот искаженный нарратив скрывает подлинную историю. В 1920-х годах один из главных идеологов и организаторов большевизма Александр Богданов создавал «тектологию» — всеобщую организационную науку. (далее…)

Simplified media narratives continue to dominate the public sphere. Experts, Telegram channels, and news reports evaluate the conflict using a familiar yet completely outdated two-dimensional scale: the number of drones launched, kilometres advanced by troops, and isolated high-profile incidents. However, behind this information curtain, a process of an entirely different order is unfolding—the methodical destruction of the life-support infrastructure of the state as such.

An analysis of the actual dynamics of strikes, the state of air defence systems, and the deep transformations within the government in Kyiv allows for an objective picture of where the current crisis is rapidly heading.

1. Disproportion of Scale and Effect: Why Is Kyiv Escalating «Pinpricks»?

The main media trend of recent months is a sharp increase in the intensity of Ukrainian attacks on Russian territory. During certain 24-hour periods, the number of drones and missiles launched by the Armed Forces of Ukraine (AFU) exceeds Russian launches by three to ten times. (далее…)

В публичном пространстве продолжают доминировать упрощенные медийные нарративы. Эксперты, телеграм-каналы и сводки новостей оценивают конфликт по привычной, но абсолютно устаревшей двухмерной шкале: количество запущенных БПЛА, километры продвижения и отдельные громкие инциденты. Однако за этой информационной завесой разворачивается процесс совсем иного порядка — методичное уничтожение жизнеобеспечивающей инфраструктуры государства как такового.

Анализ реальной динамики ударов, состояния систем ПВО и глубинных трансформаций во власти Киева позволяет составить объективную картину того, к чему стремительно движется текущий кризис.

1. Диспропорция массовости и эффекта: Зачем Киев наращивает «уколы»?

Главный информационный тренд последних месяцев — резкое увеличение интенсивности украинских атак по территории России. В определенные суточные отрезки количество дронов и ракет, запускаемых ВСУ, от трех до десяти раз превышает интенсивность российских пусков. Удары по гражданской логистике (таким объектам, как НПЗ, склады Ozon или Wildberries) создаются для громкого медийного эффекта, создания проблем для населения и демонстрации «способности дотянуться».

Однако независимые эксперты — как западные, так и украинские — признают: коэффициент полезного действия этих атак несопоставим с разрушениями на территории Украины. (далее…)

In the global media space—be it Western think tanks, Ukrainian telethons, or Russian state propaganda and independent bloggers—what is happening on the front lines and in the rear is described in an extremely primitive, two-dimensional plane.

We are presented with convenient, easy-to-understand pictures: here is a map, here are arrows, here are state borders, here are cities, enterprises, and logistics hubs. Within the framework of this flat perception, the war is presented as an ordinary exchange of strikes. Analysts eagerly argue over whose drone is more effective, claim that “the war of cities and strikes on infrastructure will not decide the outcome of the war,” and assert that “everything will be decided directly on the line of contact.”

Behind this superficial noise lies a catastrophic lack of understanding of how historical processes, global systems, and social structures function. Things are not merely “not good”—everything is fundamentally wrong. (далее…)

В мировом медиапространстве — будь то западные аналитические центры, украинские телемарафоны или российская государственная пропаганда и независимые блогеры — происходящее на фронте и в тылу описывается в предельно примитивной, двухмерной плоскости.

Нам рисуют удобные, понятные картинки: вот карта, вот стрелочки, вот границы государств, вот города, предприятия и логистические узлы. В рамках этого плоского восприятия война преподносится как обычный обмен ударами. Аналитики наперебой спорят о том, чей «дрон» эффективнее, заявляют, что «война городов и удары по инфраструктуре не решат исход войны» и что «всё решится непосредственно на линии боевого соприкосновения».

За этим поверхностным шумом скрывается катастрофическое непонимание того, как устроены исторические процессы, мировые системы и социальные структуры. Всё не просто «не хорошо» — всё фундаментально плохо.

1. Иллюзия «плоской карты» и забытая история систем

Современная аналитика совершает ту же ошибку, что и советская историография со второй половины XX века. Из реальной истории убираются ключевые механизмы, стоявшие за созданием систем. (далее…)